Новое в блогах
30 декабря 2017, 11:05 Куфко Эдуард Fa-mi-re-do Sol – Sol Limoges. Le marché

Весь мир театр, да Уильям? – «...выходы, уходы, и каждый не одну играет роль». Да ничего подобного, удивляюсь, как тебе поверили! Весь мир – это рынок в Лиможске. Посмотри сам: актеры твои торгуют талантом, за талант получают деньги, а за деньги...
- Шалом, мальчики! – засмеялись актеры и показали гусям зловещую пантомиму, изображающую поедание жареных гусей голодными актерами.
- Станислав Каролевич... – озабоченно шепнул Иван Никитич, – это они не про нас ведь?
- Вынужден вас огорчить, мой друг, – Станислав Каролевич схватил самого наглого актеришку за палец и тот взвизгнул.
... за деньги можно купить все, Уильям, – и гусей, и любовь; в нем женщины, мужчины – все купцы, и каждый подороже хочет продать товар.
Сперва на грядках сердца
Иль души, растят плоды
Умений, знаний, красоты.
А после, в роли продавца,
За деньги отдают свои труды.
…
Но не тут-то было! Не на тех, как говорится, напали господа актеришки. Станислав Каролевич, цапнув палец, рассудил с безупречной точностью: «дальше будет хуже», – рассудил он и давай улепетывать. С телеги на землю, с земли на прилавки, с прилавков еще черт знает куда... еле-еле Иван Никитич за ним поспевал.
А крику-то! Визгу-то! Улюлюканья! Утомился рынок торговать. Людям, как известно, требуются зрелища, каковые, со всей любезностью, им были организованны двумя беглыми гусями – серым и белым.
- Ох, батюшки! – запричитала бабуся (откуда она взялась на рынке, одному Богу известно). – Мои-мои гуси! Люди добрые!
А что люди добрые? Уильям, я тебя спрашиваю. Наложить бы на тебя не только грим, за твои театральные рассуждения, но и епитимию наложить – отправить на рынок чистильщиком обуви, покуда не войдешь в ум.
- Держу-у-у! – заорал чистильщик обуви самым благим матом. – У-у-у... – продолжал он, укушенный Иваном Никитичем за нос. Не удержал, само собой. А за старание благодарности не бывает, посему, был сей персонаж осмеян и сию же минуту предан забвению, ибо гуси уже крутились на карусели.
- Как на карусели! Гуси? – удивлялись те, кто не видел.
- Они самые! – размахивая руками, рассказывали те, кто видел. – Шмуйле еще был. Так он, не понять: то ли кататься забесплатно устроился, то ли гуся ловил... короче, и смех и грех.
Бабуся бежит, люди бегут... – бардак-кавардак, чем и воспользовалась одна малопримечательная на внешний вид старушка.
- Так... да! – в платочке красном была, – вспоминал кто-то и очень волновался, вспоминая.
- Какой платочек?! (первый, услышав замечание, дернулся как вор, с поличным пойманный) В пальте бабка-то была, в пальте.
Околоточный все аккуратно записывал.
- Вы их не слушайте, господин полицейский, – отозвался третий, – брешут они. Ничего они ровным счетом не видели. Я видел. Меня спросите.
- Ну-с, голубчик, – околоточный повернулся к третьему, – слушаю.
- Я ту бабку сразу признал. Яга это была. Баба-Яга.
- От господи боже мой! – плюнул околоточный, осерчав; пошел с хозяевами-евреями переговорить: «Поди там без мистицизма управимся», – подумал.
А тем временем Баба-Яга действовала следующим образом: платочек и пальто скинула, за угол шмыгнула и спешно напялила невесть откуда взявшиеся тулуп и картуз – чуть-чуть осталось глаза отвести и ямщик-ямщиком по рынку идет – никакого сомнения. Ну тащит в заплечном мешке что-то... и пускай тащит, законом не возбраняется мешок тащить. А то, что мешок шевелится и гагакает, так мы уже упоминали про «глаза отвести»; Бабе-Яге это раз плюнуть-другой плюнуть – все, полный зрительный мрак!
https://www.youtube.com/watch?v=7aaHqxZ3pSo
0
30 декабря 2017, 01:16 Карасева Марина Юлия Милонова - победитель конкурса! Третий Сплэйн-конкурс на лучшее студсочинение завершен. Наивысший рейтинг на вечер 29 декабря - у хора Юлии Милоновой. Поздравляем автора! Все оговоренные бонусы скоро начнут воплощаться в жизнь)).
Смотреть и слушать по ссылке - http://www.splayn.com/cgi-bin/show.pl?option=RecordInfo&user_id=44&record_id=4118
0
29 декабря 2017, 13:05 Куфко Эдуард Fa-mi-re-do Sol – Sol Samuel Goldenberg und Schmuÿle

Прозорливый Иероним Босх уже это изображал: едет телега, в ней гуси – Иван Никитич и Станислав Каролевич (ну, хорошо, пусть чудовище с дудкой и сова – прозорливость имеет свои границы), гном Варвара, Самуэль Гольденберг со Шмуйлей и ваш покорный слуга (да не смотрите вы картинку... поверьте на слово); во главе процессии два вола – Лопа и Попа. Про рыб двуногих и прочую гадость Босх от скуки навыдумывал, и ни в какую преисподнюю все это не движется; на рынок едем, в Лиможск: евреи гусей продавать, гуси продаваться, Варварино ремесло всем известно – тибрить, а я за компанию, так сказать, процессиальным летописцем (пускай такое существует, не убудет ни с языка, ни со всеядных ведомственных реестров: процессиальный летописец – печать, роспись и скудное жалованье).
И кого, спрашивается, не хватает? Того, кого не хватает, Самуэль Гольденберг и Шмуйле начали бояться еще дома, когда отец говорил:
- Упаси Господь вам цыгана встретить!
И оба они трепетали. Ночами вскакивали с криком, как приснится им цыган вороватый, злой, с зубом золотым и в шапке лихо заломленной... – ой-вей!
Так оно и вышло: и зуб золотой на месте, и взгляд вороватый, и шапка заломлена. Только до сапогов фантазия не дотянулась – сапоги у цыгана были черные-черные, до блеску натертые дегтем и скрипу большого-пребольшого!
- Вол хрипит, а гусь гогочет, жид на рынок ехать хочет, – сходу заявил цыган и осклабился – зубом хвастанул.
Все промолчали и больше не оттого, что сказать нечего, а со страху.
- Гусь гогочет, вол хрипит, едет на телеге жид, – цыган немного перефразировал мысль и приподнялся на носочки: во-первых, посмотреть, что там в телеге, а во-вторых, большой сапожный скрип продемонстрировать.
Самуэль Гольденберг от переживаний потерял всю память... что-то отец говорил насчет цыгана, но кроме ужасного зуба из ночных кошмаров, ничего не припоминалось.
Два жида в телеге едут и везут гусей: ой-вей – ой-вей! – обрадовался цыган, увидав Ивана Никитича и Станислава Каролевича; им тоже зуб показал, чтоб знали с кем имеют дело.
«Да! – вспомнил Самуэль Гольденберг – цыгана словом не переговорить, наставлял отец: как встретишь его, доставай скрипку – цыгане до музыки повадливые».
Он толкнул локтем брата и показал глазами на футляр.
Цыган тем временем цыкал зубом и уже тянул лапищи, гусей пощупать.
То ли со страху, то ли отдавая отчет ситуации, мальчики заиграли так, как другой раз называют «кучеряво» – высоко-высоко, жалобно-жалобно... словно музыку в парикмахерской бигудями завили.
- Жид достанет свою скрипку, обдерет тебя как липку... – задумчиво сказал цыган; впрочем, руку остановил, не долез до гусей.
Достал из-за пазухи кларнет, продул холодный мундштук и вступил прямо поперек еврейских кучерявостей.
Тут уже и другие повозки стали догонять – много кто на рынок ехал. И давай люди всем народом с цыганско-еврейской склоки наслаждаться: «Давай! Давай! Обыграй его, Мойша! – кричат; а другие иначе – Ну-ко, Соломон, свали Будулая, хорош ему людей обкрадывать!».
- Раз карман, два карман, сумку расстегай-ко... Мойша-Мойша, ты болван – трям-тумбалалайка! – обиделся цыган и так зарычал в свой кларнет, что вороны с деревьев снялись.
Народ хохочет, цыгана поддразнивает, а мужики уж рукава закатывают – отлупить проныру; но тот ничего кругом себя не видит.
- Пейсами играет жид, он весь рынок рассмешит! – орет Будулай, размахивая кларнетом и приплясывая.
Но толку-то что? А ровным счетом ничего – народу вон сколько собралось! Теперь не то что телегу ограбить, теперь и живым попробуй уйти...
Как цыган опомнился, уже поздно было. Побили бедолагу, в снегу вываляли и прогнали прочь. А шапку свою, лихо заломленную, цыган потерял в суматохе.
Прав был отец про музыку, ой как прав!
https://www.youtube.com/watch?v=HIDspYuM_SA
0
28 декабря 2017, 12:18 Куфко Эдуард Fa-mi-re-do Sol – Sol Балет невылупившихся птенцов

- Ты жив, Станислав Каролевич? – не открывая глаз, спросил Иван Никитич.
- Жив, – ответил Станислав Каролевич, воскресая.
- Шубур-шубур-шу... – монотонно бубнила солома, двигаясь в телеге всем телом, грея гусей, грея Самуэля Гольденберга и Шмуйле, всех без разбору грея и томясь от переполняющей ее любвеобильности в те редкие моменты, когда греть было некого.
Очухавшись, гуси поискали гнома Варвару. Не нашли и не особенно огорчившись, опять заснули, чувствуя слабость от недавней кончины.
…
Кто ни разу не видел, как вылупливаются гномы из куриных яиц, не поверит мне и будет смеяться:
- Ой, я вас умоляю... в куриных яйцах не водится никого кроме кур! – Самуэль Гольденберг крутит раскрытыми ладошками, словно уши остужает. – Вам бы рассказывать свои сказки в тех местах, где слушают всякие глупости; мне подсказать дорожку или найдете сами? Шмуйле, покажи дяде, где теперь живет тетя Клара, разговаривающая с горшками и ведрами.
- Хи-хи... – смеется Шмуйле.
- Я живу уже совсем не первый год, – продолжает Самуэль Гольденберг, – и не задумываясь вижу, что вы хотите ехать на телеге и не хотите идти пешком. Почему, спрошу я вас, не пряча проблему в дальний карман, вы начинаете разговор настолько издалека, что нельзя разглядеть темы?
- Ц-ц-ц... – цокает Шмуйле; речь Самуэля Гольденберга ласкает Шмуйлин слух.
- Другое дело, если вы умеете играть на виолончели... вы умете играть на виолончели? – казалось, что в Самуэля Гольденберга неожиданно вселился какой-то бес: он заставлял его свернуть с темы тети Клары и перейти совсем в ни туда. – Я спрашиваю вас простой вопрос... – с усилием ворочая языком, продолжает Самуэль Гольденберг, – и удивляюсь, что ответ не лежит передо мной...
- Да, я умею играть на виолончели, – ответил я.
И тут мы все в первый раз услышали эти странные звуки: «смычок возится на струнах, или скрипка трется о смычок?», – хорошо было бы подумать над этой загадкой, но звуки повторились... и опять повторились.
…
- Иван Никитич! – строго сказал Станислав Каролевич. – Мне кажется, что вы по неосторожности высидели яйца!
Иван Никитич отпрянул, будто на картошке горячей очутился. Яйца и вправду вели себя странно – они дергались, прыгали и время от времени грозили всему миру крошечными кулачками, показывающимися из пробитых в скорлупе дыр.
И тут началось.
Во-первых, появился гном Варвара, оказывается никуда не подевавшийся, а все время таившийся в сене. Варвара колдовала так:
- водила руками из стороны в сторону, причем воздух вокруг рук делался горячий и парный;
- что-то шептала дикое и невнятное;
- смотрела глазами сразу в четыре стороны (как, не понятно, но факт есть факт: смотрела).
Во-вторых, на телеге творилась явная чертовщина:
- Самуэль Гольденберг непослушными руками достал из футляра скрипку и тут же завел прегадостную мелодийку, с какими-то подскоками и дразнящими ужимками;
- Шмуйле, догоняя, вторил ему на альте, продолжая хихикать, что выглядело вдвойне неприятно из-за полного отсутствия смычка – Шмуйле обходился одним пальцем: «пиц-пиц-пиц-пици-като-като-като-като», – звучало у него;
- не знаю, зачем понадобился я, – мои короткие реплики на виолончели пытались вписаться в эту вакханалию, но вписывались с трудом;
- а из корзины, разбивая до конца скорлупу, полезли мятые карлики гномов; каждому, стоило ему появиться на свет, Варвара мигом надевала на голову крошечный красный колпачок, и гном – голый, сморщенный, единственно в колпачок одетый – бесновался в сене, то ли пытаясь вырасти, то ли выплясывая некий гномий танец, положенный при рождении.
Гуси – Иван Никитич и Станислав Каролевич – с телеги сбежали в ужасе; прибились к волам, и теперь спрашивали их тихонько:
- Это что ж такое творится-то, братцы?! – спрашивал Иван Никитич.
- Бардак! Бардак и дремучее варварство! Всегда у вас так? – вытянув шею негодовал Станислав Каролевич, стараясь говорить негромко, но с артистическими придыханиями.
А волы что? Волы молчали. Им это все вообще мимо: кнут – иди, нет кнута – стой. Все просто.
https://www.youtube.com/watch?v=m1HPBDQvLNA
0
27 декабря 2017, 11:53 Куфко Эдуард Fa-mi-re-do Sol – Sol Bydło

- Ты жив, Станислав Каролевич? – спросил Иван Никитич.
- Мертв, – ответил тот и незамедлительно умер.
- Эх... – только и сумел крякнуть Иван Никитич, вслед за ним отдавая Богу душу.
Вьюга кончилась, не успев до конца замести двух гусей – белого и серого – так и остались они лежать у обочины, двумя еле различимыми кучками.
…
Тяжко и увесисто хрустел свежий снег на промерзшей дороге. Мерно катилась большеколесая телега, шумно дышали волы, а солома...? – солома время от времени вываливалась с телеги, оставляя на земле пунктир желтых отметин, словно боялась потерять дорогу домой.
Самуэль Гольденберг думал неспешно: «Если отец отправляет меня на рынок и дает в придачу Шмуйле, значит двенадцать лет, – это тот возраст, когда к слову человека будут прислушиваться со всем вниманием. А какое может быть внимание, когда человек тараторит? Тара-тара – тору-тору...», – он не заметил, что начал говорить вслух.
- Я все расскажу ребе! – Шмуйле наставительно погрозил мизинчиком. – Тора – это не таратора, даже если ты сын мясника. Разве что ты дашь мне назад мою книжку, обманщик.
Волы думали о своем: «Сено-сарай... сено-сарай... сено-сарай... – правая нога – сено, левая – сарай: никогда не собьешься со счету, – но мороз проклятущий! Что они там шепчутся в телеге?».
- Ну-ко, Лопа, обернись, – попросил Попа.
Лопа послушно обернулся и получил хлыстом.
Молча пошли дальше. Того что слева звали Попа и оборачиваться он не мог, болела шея; когда надо было, оборачивался правый – Лопа – и получал хлыстом: раз и навсегда установленный порядок.
- Предложение, не лишенное своей выгоды, – подумав, ответил Самуэль Гольденберг, используя выражение, заученное перед поездкой на рынок. – Я отдам тебе книгу, ты забудешь свои фантазии за пять минут, и будешь читать вслух?
«Никогда ничего не отдавай не торгуясь – говорил отец – люди уважают тех, кто ценит товар высоко; дорогой товар – хороший товар: дело только в цене, человеку приятно купить дорого».
Шмуйле чувствовал себя в выигрыше и согласился незамедлительно. Однако, что-то шевельнулось у него в уме и почти уже взяв книгу из рук Самуэля Гольденберга, он спросил:
- Ну ведь ты же, конечно, дашь мне подержать поводья, когда я прочту первую главу?
- Две, – ответил Самуэль Гольденберг.
- Полторы.
Телега подпрыгнула на кочке и кособоко вильнула; Лопа, опять обернувшись, смотрел на мальчиков немигающим взглядом, силился понять, о чем там речь.
Самуэль Гольденберг замахнулся кнутом, но не ударил, – увидел что-то странное на краю дороги. Натянул поводья, и телега остановилась.
- Шмуйле, слезь, пожалуйста, и посмотри что-там лежит у обочины.
- Да-да-да! – кривляясь, ответил Шмуйле. – Я полезу на обочину и пока будет выстуживаться моя солома, Самуэль Гольденберг посидит наверху как царь Давид?
Ладно, полезли вместе. Сперва палкой тыкнули (палка уперлась в мягкое), после уже разгребли рукавицами снег и ахнули!
- Гуси! – ахнул Самуэль Гольденберг.
- Гуси... эхом повторил Шмуйле.
- Так-так-так... мы везем яйца, верно? Верно. Вопрос простой как дважды два! Яйца и доход с яиц отцу, а гуси и доход с гусей кому?
- Нам! – ни секундочки не раздумывал сообразительный Шмуйле.
Вкинули гусей в телегу, соломой прикрыли и дальше поехали в молчаливом предвкушении:
- Самуэль Гольденберг представлял себе сундучок, доверху набитый золотыми монетами.
- Шмуйле, по наивности душевной, на горизонте мечтаний видел конфеты и пряники; ну, может еще и на карусель хватит...
- волы были попроще: сено-сарай – сено-сарай.
https://www.youtube.com/watch?v=ANkip8fVskc
0
26 декабря 2017, 16:55 Куфко Эдуард Fa-mi-re-do Sol – Sol Tuileries

Исписавши осень-обманщицу: рыжеволосую шаловливую девчонку, вдруг сделавшуюся старухой злой и скверной, с бесконечным дождем и болотом на дорогах, старухой гневливой ветром и чумазой лицом, метущей грязным подолом раскисшую землю, Аристарх Ефимович – живописец и поэт – принялся за зиму.
Он отпустил бороду, обзавелся шапкой, рукавицами, полушубком и беспородной псиной, добродушной и забавной. Жил Аристарх Ефимович сам, занимая комнату в доме помещицы Липовкиной (неумной и до искусства не охочей) с коей, ввиду означенных характеристик, общение имел скудное и не по существу. По существу же живописец общался с Модестом – так он звал своего пса. Пес откликался, вилял хвостом, а бывало, и на задних лапах хаживал, выражая тем самым стремление быть прямоходящим, подобно хозяину.
На пленэрах пес-Модест обычно спал, но стоило пойти снегу, он потерял покой и сделался нервным:
- Аф-аф-ау-у-у! – излагал он свои тревоги, вытянувшись стрункой, нацеленной в сказочную тишину заснеженного леса.
И на бумагу, под ловкими пальцами Аристарха Ефимовича, прыгнул весельчак заяц, забавляющийся в белой пороше. После лось, и все забелело пушистыми кучами – сохатый в ель с разгону вошел и обрушил щекотную лавину. И не сразу разглядишь двух гусей... услыхать, и то проще – гогочут-хохочут братцы гуси, клювы в снегу повываляв; гнома Варвару в сугроб уронили, крыльями замахали-замахали, снежную бурю надули и галдят заполошные, на пол-леса слышно. Искорками белки шныряют...
... - Эх! – сетует Аристарх Ефимович. – Тут бы краски. Что уголь...
- Аф-аф-ау-у-у! – кивает Модест; яму вон какую вырыл, так его буйство одолевает!
И побежали домой, все бросив. Схватили краски, отдышались минутку и назад. Но увы... – никого уж нет! И бумага чистая, словно ничего и не было. Все белоснежным ластиком вычищено.
Стоит Аристарх Ефимович в величайшем огорчении.
...
А гуси где? Так дальше пошли. Что им до живописи. Чай не портретам позировать выбрались.
- Ух! Хорошо! – поскрипывает лаптями гном Варвара.
- Хорошо-хорошо! – перебивая друг друга, соглашаются гуси.
...
- Ну что ж, не вышло картины, выйдут стихи.
Аристарх Ефимович укусил карандаш и через полчаса вдумчивого хождения по комнате, произвел на свет стихотворение:
Снег... у снега в плену каждый зверь –
он раб,
раб игры, где рисуется карта оттисков
лап.
И нельзя не играть: наступив, ты оставишь
след,
те по следу пойдут, кому ты передал
привет.

Снег... когда снег, то пишутся буквы
как встарь,
когда не было алфавита и еще не изобрели
букварь.
Буква-медведь, буква-лось, заяц-
буква,
а между буквами, ярко-красным апострофом
клюква.
https://www.youtube.com/watch?v=KZWCAnYS_zU
0
25 декабря 2017, 21:18 МолОт Новости МолОт-фестиваля Друзья! В декабре МАМКИМ "МеждународМолОт" РМС в составе- композиторов , членов Коллегии "МеждународМолОта" РМС, - председателя МолОта Ярослава Судзиловского и председателя СахаМолОта (Якутия) -Николая Михеева работала В Якутске. В ходе работы комиссии были достигнуты договоренности о проведении в 2018 году двух важных форумов в Дьокуускай (Якутске), а также сформирована программа работы Второго международного Дальневосточного симфонического семинара-форума молодых композиторов, музыковедов и исполнителей МАМКИМ "МеждународМолОт" РМС в Якутске с 28 июня по 7 июля 2018 года. Также обсужден ряд двусторонних творческих проектов с участием композиторов МАМКИМ "МеждународМолОт" РМС. Положение о семинарах будет представлено до конца 2017 года. Хочется поблагодарить от всего сердца режиссера, заслуженного деятеля искусств РС (Я)- Карла Сергучева за возможность визита в Якутию председателя Правления СК РФ Рашида Калимуллина , руководство ВШМ РС (Я), Союз композиторов РС (Я) и актив СахаМолОта и лично Николая Михеева- председателя организации за плодотворную работу нашей комиссии. Ваш- Президент МАМКИМ "МеждународМолОт" РМС, Председатель МолОта СК РФ, член Совета РМС и Совета СК РФ- композитор Ярослав Судзиловский.
0
25 декабря 2017, 21:16 МолОт Сотрудничество между композиторами РФ и Узбекистана Одной из задач состоявшегося визита делегации МАМКИМ «МеждународМолОт» в Узбекистан было установление между Узбекской Национальной консерваторией и в целом композиторским сообществом Узбекистана и Центральной Азии и МАМКИМ «МеждународМолОт» РМС двусторонних отношений и открытия Узбекского представительства «МеждународМолОта» РМС. В Узбекистане уделяется очень большое внимание со стороны государства реальной поддержке культуры и народного образования. Только за 2017 год президент республики подписал свыше 10 указов касаемых развитию только Национальной консерватории. На встрече с ректором УНК и министром культуры Республики Узбекистан-Бахтиёром Сайфуллаевым, российская делегация «МеждународМолОта» обсудила вопросы двустороннего сотрудничества между композиторским сообществом РФ и Узбекистана. Были достигнуты ряд принципиальных договоренностей о стратегическом сотрудничестве между МАМКИМ «МеждународМолОт» РМС и Государственной консервтаорией Узбекистана, об участии молодых узбекских композиторов в проектах МАМКИМ «МеждународМолОт» РМС на территории РФ и стран СНГ, и участии российских композиторов в проектах не территории Узбекистана.
0
25 декабря 2017, 21:13 МолОт Новости МолОт-фестиваля Друзья! Завершилась наша поездка в Узбекистан. Безусловно, это одно из самых ярких впечатлений года. Хочется от всего сердца и от имени всей нашей делегации поблагодарить тех, кто всеми силами помог осуществлению нашего проекта: Российскому музыкальному союзу, Государственной консерватории Узбекистана, Министерству культуры Узбекистана, Администрации президента Республики Узбекистан, лично министру культуры- Сайфуллаеву Бахтиёру Сайфуллаевичу, заведующей кафедрой ГКУ, депутату Национального собрания — Ойдин Абдуллаевой, всем ребятам-студентам кафедру- Нурали Эркаеву, Фаруху, спасибо Вам! Особенно хотелось бы поблагодарить культурную и музыкальную общественность Узбекистана за тот высочайший уровень приема, которым ВЫ удостоили российскую делегацию. Низкий Вам всем поклон. А также моему ученику по инструментовке Вадиму Зайдину за тот вклад, который он изначально внес в дело нашего знакомства. Сейчас наша служба начинает готовить фотоотчет о нашем пребывании. До связи! Ваш- Руководитель МАМКИМ «МеждународМолОт» РМС, член Совета РМС и Совета СК РФ, Председатель МолОта СК РФ, композитор-Ярослав Судзиловский.
0
25 декабря 2017, 10:32 Куфко Эдуард Fa-mi-re-do Sol – Sol Il vecchio castello

Чем глубже шли в лес, тем старше становились деревья.
- Дерево с возрастом теряет голос, – объясняла гном Варвара. – Приходят мыши – дивный люд – и проедают деревьям корни изнутри; деревья терпят. Потом сажают камертон-сверчка и заставляют его петь, пока карликовые древесные тролли не прорежут певчие дыры в трубах корней; деревья терпят...
Дубок-озорок
Подогнул корешок
И гусь-дурачок
Полете-е-е-л в волглый лог!
- Станислав Каролевич... братец любезный... что ты так-то... – перепугался Иван Никитич; нагнулся было посмотреть и кубарем туда же полетел.
В папоротниках завозились гуси, закряхтели. Только и видно сверху, как в заиндевелой желтизне два пятна мечутся: одно белое (злится и сквернословием грешит), другое серое (причитает как баба). Гном Варвара хотела было посмеяться над глупыми птицами, но не посмеялась, напротив, сделалась серьезной, прислушалась к чему-то с самым уважительным вниманием.
- Так, – сказала негромко, – вылезайте оба. Кажись, не туда мы забрели.
- Пых-пых-пых...
- Молчать! – коротко приказала гном.
Гуси рты захлопнули, а глаза, напротив, вылупили.
Издали, словно виляя лесными тропами, приближался смутный напев, тусклый как фреска, и как фреска древний. Ближе-ближе... тут уже и Варвара дернулась, когда вяз зашевелился – вытянул, осыпающийся землей корень, согнул со скрипом, сунул в рот и задудел в лад поющему лесу.
Завороженные путники потеряли время (его легко потерять, оно живет только нашим к нему вниманием) и очнулись оттого, что забияка-луна, своими холодными пальцами полезла щекотаться.
- Апчхи! – заявил Станислав Каролевич.
- Апчхи! – поддержал Иван Никитич.
А про то, как гном Варвара чихнул, это вы у белки спросите; я еще таких ошалелых белок не видал.
…
Любопытная сорока нельзя сказать, что все слышала, так – кое-что, но для впечатления достаточно. А если еще прибавить выдумку и вкуснейшие подробности, то можно вообразить, с каким вниманием слушали сороку звери.
Тень-тень – тень-тень
Потетень – потетень...
... два гуся, значится, – царь-царевич и король-королевич, и с ними гном, Варварою наречен. Идут-идут, деревья, значится, дудют-дудют...
Сели звери под плетень,
Похвалялися весь день!
- Ты, мать, к делу поближе, – попросил медведь (он, пользуясь привилегией, сидел на кресле из живого кабана).
- Ага, – согласился кабан (оно-то и почетно вроде как, но долго, поди, не устоишь под медвежьим задом).
... короче, – защелкала сорока, – деревья их к самому замку и вывели. А ночка-то лунная, морозная, из-за ветвей всякое разное выглядывает...
- От, ежа тебе под оба крыла! Что королевна сказала?
... ох, батюшка... ругаться-то вы горазды по самым душещипательным выражениям! Королевна, как допела до конца и луну притушила, сказала так:
«Который из вас, честных молодцев, первым в принца оборотится и придет ко мне на поклон, будем жениться».
- Не могла... Нет-нет – не могла так сказать королевна! – зашумели звери.
- Курица ты, а не сорока, – осклабился медведь, – не жениться положено королевне, а замуж выходить. Деревня.
- Поди сам сходи, да послушай! – сдерзила белобока, и на ель – подальше от зверя лютого.
…
«Вижу в воде, в воздухе слышу, в небе читаю, что настанет ваш час. Но не задаром. Многое вам, братцы гуси, предстоит преодолеть в пути. Мужайтесь», – вот так, слово в слово сказала королевна.
https://www.youtube.com/watch?v=zKfUR1EM2mE
0