Новое в блогах
16 декабря 2017, 21:22 Куфко Эдуард АНДРЕЙ ТЕЛЕГИН (в соавторстве с Казимиром Лишинским)

Телегин А. А. каждый раз, когда встречался с интересной мыслью в просторах своего ума, забивал в стол гвоздь (коробка с гвоздями и молоточек всегда лежали на том стуле, который по традиции остается пустым: «покойничий стул»). «Гвоздь в столе лучше креста на руке», – говорил Телегин, но все равно все забывал.
Приходилось варить книги в молоке, пока все буквы не слезут. Тогда Телегин намазывал их на хлеб и ел, надеясь, что из желудка буквы скорее найдут путь в голову, чем из глаз.
«С детства я любил букву "Л" и фиолетовый цвет. Это как черничное варенье на сладкой лепешке», – говорил он.
Но никто Телегина не слушал: во-первых, никого не было, а во-вторых, кошка ничего не понимала. Хотя, строго говоря, она Телегина слушала.

- Однако... – думала кошка, – странный типчик этот Телегин: говорит все слова в зеркальном отражении, смотрит сквозь вещи, словно его взгляд не останавливают ни шерсть, ни природная грация...
Кошка, однажды разучив «кошачью фугу», была более чем уверена, что она самая настоящая пианистка.
- Могу позировать для портрета! – говорила она Телегину.
Но тот понимал все по-своему: варил кошке мойву и мешал это варево с недоеденной утром кашей.
- Ешь сам, – она брезгливо закапывала липкую гадость лапой.
А зеленый торшер на столе вообще молчал. Он совсем не умел говорить. Только светил зеленым и то лишь благодаря тому, что зеленым был абажур. Ему было обидно, хотелось сказать, конечно... и торшер тихонько, но злобно коротил в розетке.
- Вот чертовщина! – ругался Телегин.
Он представлял себе, что придется выйти в прокуренный коридор и сквозь полупьяную толпу докрикиваться до Президента Электрического Наряда, пьющего и блудившего, как всем известно.
Чтобы этого избежать, Телегин зажигал свечи.
Кошка боялась. Когда-то ее подпалили и страх огня остался жить под ребрами.
Торшер обижался еще больше.
В квартире Телегина стоял полумрак и ощущалась холодная недоброжелательность.
0
15 декабря 2017, 23:54 Карасева Марина Третий Сплэйн-конкурс на лучшее студсочинение Мы продолжаем традицию - устраиваем на Сплэйн-площадке студенческий конкурс на лучшее хоровое сочинение в стилистике нетерцовых аккордов, подмешанных в пентатонику разных мастей (судя по сочинениям, гемитонная пентатоника молодых авторов привлекает больше)).
Условия проведения конкурса те же (см. подробнее по ссылке:
http://www.splayn.com/cgi-bin/show.pl?option=BlogInfo&blog_id=842&user_id=44 ).

Слушайте и оценивайте наших новых участников, студентов первого курса историко-теоретического факультета МГК.
На всякий случай, имейте в виду, что все записи делались в рамках занятий по сольфеджио (в формате "посмотрели - спели") и что никто из ребят не планирует в дальнейшем петь на сцене Большого театра: специальность у них другая)).

Юлия Милонова
http://www.splayn.com/cgi-bin/show.pl?option=RecordInfo&user_id=44&record_id=4118

Елизавета Лющина
http://www.splayn.com/cgi-bin/show.pl?option=RecordInfo&user_id=44&record_id=4119

Анастасия Хлюпина
http://www.splayn.com/cgi-bin/show.pl?option=RecordInfo&user_id=44&record_id=4120

Югов Югов
http://www.splayn.com/cgi-bin/show.pl?option=RecordInfo&user_id=44&record_id=4121

Джереми Уолкер
http://www.splayn.com/cgi-bin/show.pl?option=RecordInfo&user_id=44&record_id=4128

Христина Джишкариани
http://www.splayn.com/cgi-bin/show.pl?option=RecordInfo&user_id=44&record_id=4129
3
15 декабря 2017, 11:37 Куфко Эдуард Lesson 13 «По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы?»
«Знали бы вы, сколько Моцартов мешают раствор на стройках!»

«Политика», «Поэтика», «Физика», «Этика», «Риторика», «Аналитика» – это далеко не полный список книг Аристотеля, жившего более чем две тысячи лет назад. А хоть бы и сто лет назад жившего, он бы нашел собеседников столь же широко развитых и мыслящих. Сто лет назад.
А потом, некий колченогий ум исхитрился своим костылем залезть в рассудки людей. Там он все перемешал по-своему: одни понятия подменил другими; вместо незыблемых ценностей запротоколировал то, о чем раньше приличный человек и подумать стеснялся; и главное – объявил, что все слишком сложно... что следует все упростить, и вовсе незачем человеку что-либо знать и понимать, что достаточно того, чтобы человек вовремя поел и купил то, что ему так грамотно и красочно разрекламировали.
Люди прежнего поколения, разумеется, так просто не сдались. Они следовали традициям (в самом широком смысле этого слова). Однако колченогий ум посмеялся над традициями: «Традиции – это пережиток прошлого», – заявил он. И вот ведь проныра... знал, шельмец, что пока воспитанное иначе поколение будет бороться с неприемлемыми новшествами, молодежь радостно пойдет по пути тотального упрощения. Причина вполне биологическая: мозг работать не хочет – это тяжелый и энергоемкий труд; мозг хочет кратчайшими путями, используя как можно меньше энергии, поесть, расслабиться и перейти к вопросам репродукции.
Резюме? Резюме простое как спичка – мы, стесняясь и страшась задеть, закрепленные уставом колченогого ума, чувства и потребности детей, всячески оберегаем их от напряжения, перегрузки, и в целом каких бы то ни было неприятных ощущений, связанных с образованием. Следствие? Оно такое же очевидное – мы деградируем; мы теряем Моцартов.
В его, Моцарта, время, издавалась Энциклопедия в виде 17-ти томов с 60 000 статей, 11-ю томами иллюстраций, с участием 150 авторов, в числе которых Дидро, Руссо, Вольтер и д'Аламбер; главная мысль которой была такова: знание есть ключ к власти, синтез знаний – орудие просвещенного мнения, главенство разума во всем, необходимость подлинно научного духа, что позволит лучше понять законы природы, и помочь каждому индивидууму и человечеству в целом, достичь состояния счастья.
Лозунг современности – это искусственный интеллект, который даст возможность людям в полном объеме наслаждаться пищей и репродукцией, окончательно избавившись от такого досадного приложения, как ум.
По правде сказать, я не знаю, можно ли повернуть назад, к образу человека, воспетого классиками. Инерция общества, искушенного изобретательностью колченогого ума, колоссальна. Однако можно попробовать. И я верю, что если каждый из тех, кто еще способен на это, сделает все, что в его силах, то что-то непременно получится.
А для начала можно попробовать допустить предположение, что наш ученик – это юный Моцарт; да, выросший в другой среде (не на книгах Дидро и Руссо, а на электронных гаджетах), но оттого не сделавшийся менее одаренным. И учить его надо как Моцарта. Не получилось? – значит не Моцарт; можно пробовать дальше. Главное не принимать его заранее как испорченный плод участия колченогого ума в развитии нашей цивилизации.

Следующий цикл наших уроков посвящен музыке барокко и классицизма. Здесь, вне всякого сомнения, следовало бы взять аутентичные образцы и поместить их в курс. Тем не менее, исключительно для чистоты эксперимента, я сам написал стилизации музыки тех эпох. Начнем с раннего барокко, представим себе лютню и менестреля; познакомим нашего ученика с мелодикой и характерными ритмами той культуры, расскажем об особенностях исполнения на лютне и о полифонической фактуре.
Ноты: http://www.splayn.com/cgi-bin/show.pl?option=MaterialInfo&user_id=4367&id=1815
Аудио: http://www.splayn.com/cgi-bin/show.pl?option=RecordInfo&user_id=4367&record_id=4127
0
14 декабря 2017, 11:08 Куфко Эдуард Оркестръ «Композитор» (из записок Ружы Цагаровны Бакуринской)
Ружа Цагаровна сажала свои мысли в умы, как сажают зерна в землю; она надеялась, что однажды в чьем-то уме одно из зерен проснется и вырастет в роман. Но выходило точно как в притче: «...иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то; иное упало на места каменистые, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока. Когда же взошло солнце, увяло, и, как не имело корня, засохло; иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его...».
Изо дня в день, из года в год, Ружа Цагаровна Бакуринская корчевала пни заблуждений и ложных влечений, пропалывала свой студенческий огород от неистребимых сорняков, простых как лебеда, и оттого дешевых взглядов на искусство, на жизнь, на место человека и его смысл. Но все без толку, природа постоянно оказывалась сильней. И Ружа Цагаровна сделала неутешительный, но вполне логичный вывод: Человек (именно в том случае, когда пишется с большой буквы) скорее противопоставлен природе, чем ее дитя.

«Старый ветер дышит медленно; в его дыхании аромат пряных трав и кофе с чесноком. Композитор, плывущий под этим ветром, пишет музыку, в которой немного больше смысла и света, чем в звездах. Однако, звезды никчемны и холодны, потому его произведения нужны только тем, кто любит запах старого дома, неспешные часы, показывающие давно прошедшее время и мышиные гнезда в кухонном шкафчике.
Молодой ветер устраивает бурелом; молодость, не умеющая создавать из того, что есть под рукой, хочет все сломать: разорвать журнал старых мод на мелкие кусочки и наклеить их на бумагу коллажем в стиле Пикассо. Композитор, чей корабль плывет гонимый молодым ветром, непременно разобьется о скалы, и там, на пустынном и безлюдном острове, юноша переживет свои грехи, как дети переживают своих родителей; в мир он вернется мудрым, а в залитой воском бутылке, он будет хранить запечатанные воспоминания, записанные от руки на сухом песке.
И есть еще один ветер – его поселил на море Бог; он совсем другой, он не облизывает смоченный слюной мизинец и не развевает волосы красавицы; этот ветер не чувствует грудь и дует прямо в сердце. Однажды услышав его зов, композитор будет искать его, если потеряет, и будет внимать только ему, если вновь найдет. Музыка, написанная с этим ветром, такая же вечная как камни и такая же чистая, как душа ребенка. Все в мире суета, кроме этой музыки».
0
13 декабря 2017, 11:22 Куфко Эдуард ЖУРНАЛИСТСКИЕ ЗАПИСКИ (об исполнении Баха)
Константин Черепахин «Музыкальный обозреватель»
«Сытенький Фицкель играет Баха настолько добродушно и угодливо, что поневоле добавляется слово "чрево". Этот господин, кажется видит в конце каждой фуги праздничный стол, на котором блины с маслом, куриный пирог и вино. Из-за этих фантасмагорий музыка звучит приподнято и с особым, неповторимым настроением, заставляющим публику отвлекаться на мысли о буфете».
«Пианист Ферапонтов погружается в музыку Баха словно летучий голландец в бездонные воды океана. Слушая его, бывает страшно утонуть... а если еще вспомнить символическое наполнение, то непременно видится апостол Петр, уверовавший на мгновение и пошедший по волнам, но не удержавшийся. В случае с Ферапонтовым, Христос утопающему руку не подал».
«Совсем иначе та же музыка звучит в исполнении фон Берга. Здесь явно присутствует мастерство иллюзиониста: Петр, на глазах у изумленного народа, ступает на воду и счастливо улыбаясь вознеся руки идет; никто кроме устроителей фокуса не знает, что лужа, внешне напоминающая море, так мелка, что идти по ней не составляет никакого труда. Публика, мыслящая столь же мелко, пребывает в экстатическом состоянии».
«Слушая хорошо темперированный клавир в интерпретации господина Фуко, представляешь себе времена Дюма и пресловутых трех мушкетеров: непозволительное разгильдяйство д'Артаньяна сменяется мрачнейшим унынием вечно пьющего Атоса; здесь вы услышите и бои на шпагах, и тайные совещания у интригана-кардинала, погоню на разгоряченных лошадях и, в финале, лишь слегка грустную улыбку белошвейки».
«Вполне убедительно Бах звучит у англичанина Фаррелла. Публика, как это часто бывает при отсутствии внешних эффектов, относится к Фарреллу с прохладцей. Вместе с тем, он имеет неизменный успех у более образованной аудитории. Полагаю, что секрет прост: Фаррелл играет ровно, не экспериментирует с темпами и штрихами, ноты чисты и лишены того, что называется "свежей интерпретацией"».
0
12 декабря 2017, 10:54 Куфко Эдуард Lesson 12 Сначала еще парочка цитат про блюз:
«Никто не поверит, что это блюз, если на вас костюм. Разве что вы старый черный и спали в нем»;
«Мужская лысина – это не блюз. А женская – да. Сломать ногу, катаясь на лыжах – это не блюз. Другое дело, если вы сломали ногу, когда вами подавился аллигатор»;
«Подходящие блюзовые имена для женщин: Сэйди, Большая Мама, Бесси. Для мужчин: Джо, Вилли, Малыш Вилли, Большой Вилли. Люди с именами вроде Мишель, Амбер, Дебби и Хизер не могут петь блюз вне зависимости от того, как много людей они застрелили в Мемфисе».
Здесь: http://www.splayn.com/cgi-bin/show.pl?option=BlogInfo&blog_id=905&user_id=4367, мы подробно останавливались на том, как играть блюз; мы решили, что: «не надо играть, на гитаре не играют, – говори; в твоем исполнении прозвучит либо омузыкаленная речь, либо обреченная музыка».
Всю вторую часть курса «Guitar mon amour» (http://www.splayn.com/cgi-bin/show.pl?option=BlogsList&tag=lessons) мы учились интонировать, дышать музыкой, музыкой разговаривать: плакать, смеяться и убеждать. Мы познакомились с ритмом bossa nova. Наша музыкальная культура и интеллект (как прямое следствие) существенно эволюционировали; об этом здесь: http://www.splayn.com/cgi-bin/show.pl?option=BlogInfo&blog_id=902&user_id=4367.
Я напомню, что наш курс состоит из 48 уроков (по пять в цикле) и восьми обобщений (после каждой пятерки). Первая пятерка была посвящена начальному овладению инструментом: арпеджио и несложным мелодиям; вторая – блюзу и босса нове.
Сегодня двенадцатый урок, а стало быть обобщение пройденного материала. Мои ученики, Вацлав и Милада, развиваются не одинаково и музыкальные предпочтения у них разные (это и естественно – у мальчика одни, а у девочки другие). Это обстоятельство натолкнуло меня на идею написать две книги: «Гитара для мальчиков» и «Гитара для девочек»; но это будет позже, сначала я закончу «Guitar mon amour».

Вацлав в блюзе преуспел. Мы с Миладой придумали ему «блюзовое имя» – Вацлав, который живет на крыше...
... – Почему на крыше? – он хотел что-то вроде большого или маленького Джо.
- Ну... потому, что крыша – это блюзовое место. Как должно быть здорово сидеть на крыше и играть блюз, а?
Мы решили, что по аналогии с фортепиано, блюз лучше играть на немного расстроенной гитаре, это придает звучанию шарм и «делает чувства еще глубже», – это слова Вацлава.

Милада предпочитает музыку классического направления. Пьесы с арпеджио из начальных уроков курса ей нравятся больше, чем «эта тихая истерика и расстройство», – ее слова. Пришлось специально для Милады сочинить параллельную линию, в которой общемузыкальные задачи схожи, а отличие только в репертуарной направленности. Эти произведения я не публикую. Оставляю только задуманный костяк.

В итоге, стараясь найти компромиссное решение, для 12 (обобщающего пятерку) урока я написал пьесу, скорее имитирующую стиль блюза, но вместе с тем и вполне лирическую, чтобы угодить и вкусам Милады.
Ноты: http://www.splayn.com/cgi-bin/show.pl?option=MaterialInfo&user_id=4367&id=1814
Аудио: http://www.splayn.com/cgi-bin/show.pl?option=RecordInfo&user_id=4367&record_id=4123
Вообще, та практика, когда ученику директивно указывают на то, что «ему надо» играть и «что не надо», на мой взгляд приводит к негативным результатам. Я считаю, что преподаватель должен быть мудрее и хитрее – добиться своего, хоть бы и самыми окольными путями.
И никогда не надо забывать про время. Да, очень хочется, чтобы все было здесь и сейчас, и сразу. Попробуйте донести эту мысль до садовника. На смех поднимет! А и правда ведь, отчего бы не сравнить учителя с садовником, а учеников с яблонями: ухаживай, поливай, спасай от вредителей (деструктивных явлений в современной культуре) и жди, жди... – правильно растущая яблоня непременно даст свои плоды.
0
11 декабря 2017, 11:27 Куфко Эдуард Посмертное сочинение В 1917, в год революции, Ваня (по метрике Иван Фалбертович Клее), по просьбе матери сочинял пьесу для скрипки и фортепиано; мать была слаба и хотела на Рождество услышать музыку своего сына здесь – дома, и непременно «что-нибудь попроще, подушевнее... ведь все-таки праздник». В концерты мать не ходила, и даже если бы и ходила, Иван Фалбертович Клее был представителем нового стиля, его опусы не приживались в привыкшем к «сладковатой утонченности» представлении старшего поколения.
Пьеса шла плохо. Работать на заказ, да еще и на такую тему... – сколько Ваня не смотрел в заснеженное окно, сколько не настраивал себя на рождественский лад, ухо слышало только мышей, отогретых печкою и возившихся под потолком. Фантазия Ивана Фалбертовича, вероятно, уехала на санях в ресторан, кутить с приятелями.
На вершине творческого отчаяния, Ваня, чтобы сделать хоть что-нибудь, принялся записывать мышиную возню, стараясь зафиксировать этот странный перемежающийся ритм: время от времени, мыши доходили до своеобразного пароксизма и устраивали дикую языческую пляску, вероятно по-своему понимая общее настроение готовящегося к празднику города.
«Знаете... это было как сон наяву, морок, – рассказывал потом Иван Фалбертович. – Представьте себе, я писал ноты словно неким автоматическим письмом, совершенно не отдавая себе отчета в том, что происходит! После, я словно очнулся. Посмотрел на свои записи и обнаружил готовое сочинение. Если бы не странная слабость, заставившая меня спуститься вниз и выпить чаю, я непременно тут же бы сел играть».
На Рождество в дом Клее (людей отнюдь не бедных и весьма влиятельных, несмотря на разгорающуюся смуту) были приглашены гости из «высшего света музыки», – как их величала матушка Ивана Фалбертовича. Прежде всего были поданы кулебяки и расстегаи, а уже позже гусь. Перед сладким было объявление: «Дорогие гости! Сейчас для вас в исполнении Галины Францевны (двоюродной сестры Вани) и Ивана Фалбертовича, прозвучит "Благословенная ночь" – новое произведение моего горячо любимого сына».
Под излишне восторженные аплодисменты (сказалось шампанское), Иван Фалбертович с кузиной вышли к роялю. Тихо... даже очень тихо заиграл Ваня. Его левая рука еле-еле касалась клавиш, аккуратно скользя по льду белых и слегка опираясь на тонкие мостики черных, удерживая равновесие. И скрипка вошла царственной гостьей, печальной и возвышенной. «Нет... Нет... – говорила она, вздыхая мучительными трелями, – И все же...».
Кто-то плакал. Ванина матушка дрожащей рукой потянулась было за бокалом, но бросила руку на полпути; «Боже», – выдохнула она и разрыдалась.
- Хм...
Все повернулись на звук, показавшийся таким неуместным в наступившей благоговейной тишине.
- Молодой человек, – продолжил седовласый и оттого внушительный профессор Чирухин, преподающий композицию в консерватории, – вы ответьте, пожалуйста, чью музыку вы только что играли?
- ... Свою, – прошептал Ваня, после паузы.
- Это, голубчик, не ваша музыка, уж поверьте мне, старому человеку. Это Шопен. Видите ли, очень немногие знают про незаконченный ноктюрн великого Шопена. Вы каким-то образом узнали и закончили... признаю – гениально! Но выдавать за свое, помилуйте.
«Стыдно?! – писал Иван Фалбертович ночью в дневнике. – Как мне могло быть стыдно! Страшно – да. Моей рукой писал Шопен. И я не знаю смогу ли я теперь притронуться к нотам».
0
10 декабря 2017, 16:39 Куфко Эдуард Язык кельтских арф Лосинас Легла курил папиросы и играл на кельтской арфе, купленной в сувенирном магазине. Папиросы курились для того, чтобы пропитаться табаком (известно, что плотоядные пришельцы брезгуют человечиной с яркими посторонними запахами), что же касается кельтской арфы, то по мнению нашего героя, ее звучание наиболее приближено к тем звукам, которые издают пришельцы. Осталось разобраться с семантикой.
Трудность возникла вполне естественная: ввиду неясности языковой группы, а точнее сказать, совершенной исключительности, наречие кельтской арфы (читай язык пришельцев) относилось скорее к межкатегориальной дисциплине, само существование которой еще только предстояло измыслить.
В этой ситуации Лосинас Легла рассудил вполне здраво. Считая себя неплохим семасиологом, он принялся искать того, кто был бы столь же просвещенным, но уже в толковании звуковых символов. Стоит ли удивляться, что провиденье привело его к Руже Цагаровне Бакуринской?
Нет, не стоит. Вместе они составили примечательнейший дуэт переводчиков с языка кельтских арф на русский. Была сделана попытка систематизировать, обрушившийся на них поток информации в какую бы то ни было внятную форму, результатом коей, явился черновик книги: «Краткий русско-пришельский разговорник». Издатели реагировали по-разному. Одни впадали в истерику, которая моментально передавалась на весь отдел, заставляя сотрудников издательства валиться под столы; другие просто нервничали: кусали и ломали карандаши с тоской дыша в открытое окно; один издатель даже пообещал вызвать карету скорой помощи, если дуэт объявится еще раз.
Все выходило более чем скверно.
В итоге, Ружа Цагаровна Бакуринская закурила папиросы, соблазнившись убеждениями своего коллеги, а до широкой аудитории дошли лишь обрывочные тезисы их совместной работы, отпечатанные неизвестным энтузиастом на самиздатовской пишущей машинке.
«ноты МУЖСКИЕ и ноты ЖЕНСКИЕ», – указано в оглавлении отрывка.
«До – нота мужская; не стоит начинать общение с этой ноты: в религии пришельцев, мужские ноты наделены разрушительным смыслом и допускаются к существованию исключительно в целях равновесия с творящими женскими нотами.
Ре – нота-гермафродит; ее нейтральная сущность позволяет быть учтивым, по сути, нота Ре является аналогом поклона, приподнимания шляпы или поглаживания у моллюсков.
Ми – женская нота, сестра ноты Фа, вместе они становятся богинями-творцами; единство нот Ми и Фа – наивысшее созидающее начало во Вселенной.
Нота Соль – первая дочь, ее функция – любовь и деторождение; если вам необходимо выразить положительные чувства или эмоции, нота Соль станет наилучшим выбором при общении с пришельцем.
В противоположность Соль, нота Ля – вторая дочь – несет в себе некую двусмысленность; объяснения этому нет, считается, что причина утеряна в древности, осталось лишь следствие; впрочем, не учитывать эту двусмысленность более чем опрометчиво.
Нота Си священна, ее употребляют только жрецы и исключительно в ритуальных целях; в повседневном общении дозволительно использовать Си бемоль – этой нотой мы подчеркиваем всяческую возвышенность сказанного».
0
08 декабря 2017, 11:20 Куфко Эдуард Lesson 11 Часто употребляемое выражение: «Проблемы современной педагогики», рисует образ невротического персонажа, больная фантазия которого создала неодолимую лавину проблем; кажется, еще немного, и они сломят нашего героя, и он падет в неравной битве со всемирным злом, под названием: «Изменения социокультурных ценностей».
Не буду развивать эту тему и рассказывать о бесчисленных конференциях и симпозиумах, собираемых в целях найти приемлемое решение.
Нет никакой проблемы.
Есть малоподвижная система, запущенная стремительным локомотивом Советского Союза – она катится в будущее по инерции, и пока пассажиры (читай преподаватели) рассуждают о том, как заставить окружающее пространство соответствовать их представлениям, нам надо решить: дернуть стоп-кран или спрыгнуть на ходу.
Есть задачи.
Это такая психологическая фишка: заменить «Я не могу» на «Я не хочу», например. Практика показывает, что если эту подмену понятий сделать искренне, то действительно, открываются новые возможности, вместо прежних ограничений. То же самое и с «Проблемами современной педагогики» – «Задачи современной педагогики»; вот и вся магия.

Сегодня одиннадцатый урок. Мы продолжаем работать с ритмами и у нас вновь босса нова.
Ноты: http://www.splayn.com/cgi-bin/show.pl?option=MaterialInfo&user_id=4367&id=1813
Аудио: http://www.splayn.com/cgi-bin/show.pl?option=RecordInfo&user_id=4367&record_id=4117
Возможно, к этому уроку мы столкнемся с одной специфической «проблемой», правильно говоря задачей, суть которой в том, что оказывается, нашему ученику ВСЕ НРАВИТСЯ! Ему не над чем работать; все звучит замечательно.
- Я не могу понять, чего вы от меня хотите! – отвечает он и хмурится.
Если это произошло, значит мы допустили серьезную ошибку. Сегодняшняя социокультурная парадигма такова, что классическая музыка не в моде. Наш ученик не слышит ее. И если сравнивать обучение музыке с обучением языку, то можно сказать, что отсутствует языковая среда. Соответственно нет образца, не формируется внутреннее представление и на выходе мы имеем человека, которому достаточно того, что он извлекает какие-то мало-мальски внятные звуки, полностью удовлетворяясь полученным результатом.
Можно сколько угодно говорить ему: «Послушай то, послушай се...»; не послушает. И что нам остается? Нам остается играть самим. И это, кстати, один из факторов, исключающий успешную педагогику у неиграющего преподавателя.
Как замечательно писал педагог Натан Ефимович Перельман: «Среди бесконечного разнообразия уроков должны быть и уроки восхищения. Нужно учить ученика восхищаться. Тем, что, разумеется, достойно этого. Не нужно омрачать эти уроки полезными советами. Заразить восхищением! Не думайте, что это легко и просто! Заразить можно не мнимой болезнью, а подлинной. Кроме того, часто наталкиваешься на стойкий иммунитет против "болезни восхищения". Учитель, заметивший у ученика симптомы привитого восхищения, испытывает чувства врача, обнаружившего симптомы выздоровления у больного».
Вполне вероятно, что преподавателю даже следует дома позаниматься и разучить несколько произведений, чтобы вдохновить своего ученика. Так и только так можно приучить к высокой культуре – личным примером.
0
07 декабря 2017, 11:06 Куфко Эдуард Оркестръ «Скрипка» (из записок Ружы Цагаровны Бакуринской)
«История скрипки – это история любви, а все любовные истории, как писал чешский поэт Драхомир Колаш, – "подобно рекам, стекают в одно и то же море".
Жизнь подражает литературе: лишенная воображения, она ходит за разворачивающимся в романе сюжетом, таясь и прячась, прикрываясь зонтом или газетой... вот-вот из-за растрепанного ветром листа выглянут любопытные глаза. Украденные слова и чувства, как правило, плохо приживаются – они вянут, лишенные обильного полива писательского вдохновения, и в итоге, в горшке на окне стоит сморщенная икебана. Человек страдает, подумывает о самоубийстве, а после успокаивается и варит борщ, выражая себя пусть не поэтично, но вполне жизненно, как тому и полагается быть.
Влюбленная скрипка знала на память все стихи Драхомира Колаша; ему и только ему она посвящала свои стенания и восклики, послушная чувству, а не смычку. А поэт... ну что поэт – он любовался звуком, находил в нем что-то волнующее, что-то образное; короче, Драхомир Колаш приходил на концерты отнюдь не ради скрипки, его заботила только Муза.
"Звук...
Трагический финал:
Заламыванье рук
И стук
Двери: «Нет!», – он сказал". –
– Писал Драхомир Колаш; скрипка читала, заучивала на память, а после рыдала на освещенной софитами сцене: "Зву-у-у-к! Трагический фина-а-а-л!"...
Публика была в восторге. Поэт хватал за голые ноги норовящую улететь Музу и бежал сочинять новые стихи. Скрипка же страдала.
В конце концов, она решилась объясниться. В афише было указано: "Сен-Санс Интродукция и Рондо каприччиозо"; "Где еще, если не тут!", – она дрожала и тонкие ее губы кривила неестественная улыбка – гримаса страха и отчаяния.
И вот... – тихо, аккуратно заиграл оркестр; она вступила и люди в зале почувствовали, как их душам сделалось тесно в груди. Скрипка шатнулась взволнованными трелями и влилась в волшебную тему...
... Бах! – лопнула первая струна.
Скрипач дернулся. "Как Паганини", – проскользнуло у него в голове, и он продолжил; зал восторженно ахнул.
... Бах! – вторая, и сразу следом – Бах! – Бах!
Оркестр замолчал. Публика забыла дышать. Скрипка смотрела на Драхомира Колаша, обливаясь слезами, закусив до крови губы: "Пойми! Услышь меня! Ведь ты поэт... ты видишь и понимаешь более других!", – молила она.
Драхомир Колаш встал, досадливо махнул рукой и вышел.
С тех пор скрипка замолчала. Ее видели на шкафу – брошенную без футляра, в пыли. После, ее отдали какому-то ребенку. Но он учиться не хотел и скрипку разбил.
"И камни пресные
Жует поэт,
Когда теряет вдохновенье.
О жизнь чудесная!
Так нет...
И неизвестно у кого просить прощенья". –
– В те дни писал Драхомир Колаш».
0